Лошадиная Жизнь

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лошадиная Жизнь » Архив анкет » М, 14 лет, одиночка


М, 14 лет, одиночка

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

• Прозвища
Саха (ударение на первый слог). Не сокращается и не видоизменяется. Просто Саха.
Никоим образом не относится  к имени "Александр".
• Внешний Вид
http://i043.radikal.ru/1109/dc/133952f9cf3c.jpg
Внешность Сахи довольно ярка. Он, как и любой шайр, очень крупномасштабен. Просто великан. Копытищи - просто ух! Если такими получить по лбу, врятли очухаешься. Как особенность, можно выделить три длинных шрама на левой задней ноге - они остались от когтей волчицы, которая едва не поймала его в далеком детстве. Хотя вообще Саха - шрамоносец, у него шрамы можно найти практически на любом месте. В детстве его жестоко избивали... Телосложение крепкое, мощное, такого и ураган с места не сдвинет. Особенно хороши грива и хвост - густые и гладкие. На лице - челка. Он прячет за нею своей взгляд. Я не желаю описывать как-то неземную красоту этого жеребца, тем более что ничего неземного в нем нет.
• Характер
В сути Сахи было три смысла, и смыслы эти - Знание, Защита и Злопамятность.
Саха - природный собиратель информации. Он всегда стремился к знаниям, новым или не очень; он прекрасно понимает, что знание - сила, знание - это оружие. Тайное Знание - так будет точней. Нельзя сказать, что Саха облекает свое стремление к новому и неизученному в какие-то слова; он действует интуитивно, и никогда не подумает: "Надо бы узнать, где она шлялась ночью - будут разногласия, я её к стенке припру". Просто  у него врожденный талант оказываться там, где ему быть не следует, и оставаться незамеченным. Поэтому Саха умудряется многое запомнить, и порою бывает просто удивительно, что такой молчаливый, мрачный, искренне неверующий теперь в светлое и доброе тип так много знает грязных сплетен, слухов и различных фактов из жизни других, хотя почти никогда ни с кем не контактирует. Что он делает с этими открытиями? Чаще всего, просто применяет по случаю, когда это удобно или когда это нужно ему. Порою просто помнит. Нельзя сказать, что он - тараторка и болтун, и поэтому любая тайна тут же станет известна всему свету. Нет, множество тайн умерло в нем, так и не увидев света, и мало надежды, что он будет разбрасываться узнанным по все стороны. Так проявляются другие черты его характера - замкнутость, бережливость и скупость.
К защите его приучили с самого детства. Принцип "сто раз подумай, один раз скажи" насколько укоренился в нем, что от Сахи нельзя услышать даже лишнего звука. Когда-то любое слово, сказанное им просто так, могло иметь для него тяжкие последствия. Любой мог издеваться над ним, и даже когда пришло его, Сахи, время - он все равно никогда не забывал горьких издевок. А как редко можно увидеть этого жеребца расслабленным! Уши его вечно прижаты, взгляд острый, недоверчивый, или потухший, ледяной. Он не верит. Не ве-рит. И врятли поверит опять. Думаете, он просто надулся? Нет, Саха в глубине своей души по-детски боится, что стоит ему расслабиться, открыться этому миру - как опять на него посыпятся удары копыт, убийственные насмешки и ругань. Как-то давно Саха понял, что чем меньше тебя в этом мире - тем целее будешь, и свято следует этому выводу. Защищать себя он готов до последнего. Сражаться за эту никчемную, грязную жизнь... В любом он видит подвох и угрозу. Подозрительность, недоверие, принцип "не доверяй - не надо проверять" - про него.
О, Саха очень злопамятен! Он помнит любое сказанное против него слово, в любой момент готов к драке, чтобы защитить свое достоинство. Он видит оскорбления даже там, где никто не увидел бы их. И от этого он очень страдает... Бедный, несчастный Саха! Как он мечтал в детстве о всеобщей любви, о радости, наполняющей сердце, когда помогаешь другим! Каким он мог бы быть хорошим, если бы не ужасная жизнь... Саха страдает. потому что искренне не понимает, почему судьба отметила клеймом именно его. Почему именно он должен быть изгоем и отбросами общества? Почему именно он был с самого рождения окружен потрясающими в своем моральном уродстве лошадьми? И сейчас, когда он сам унижает и обижает других, Саха иногда задает себе этот вопрос. Ему упрямо кажется, что если он чуть-чуть приоткроет дверцу - его сметет ураганом злобы. Он все никак не поймет, что та ужасная жизнь кончилась. И по привычке всегда напряжен и готов попрекнуть любого каждым его словом. Хотя... Он помнит зло, потому что видел в своей жизни исключительно его, и, возможно, сделай кто-нибудь для Сахи что-то хорошее, он был был покорен и приручен полностью. Но света нет. Как нет и любви. У Сахи был печальный опыт юношеской влюбленности... Незначительный, но исключительно болезненный. Он имел несчастье признаться в своих чувствах предмету мечтаний и получил за это сполна. Прекрасная фурия практически уничтожила его своим ответом, и теперь ему не хочется даже думать о кобылах.В самого Саху никто не влюблялся. Родительской любви он не видел. Он вырос без любви вообще. И если бы на него внезапно свалилась бы любовь - она сломала бы его окончательно. Ведь если вынести цветок, выросший в подвале на яркий дневной свет, он умрет от передозировки тепла. Нет надежды, что Саха кому-нибудь приглянется.
• Биография
Мало кто слышал, да и мало кто подозревал о том, что когда-то на свете жила кобыла Ясень. Но она жила, и ей отнюдь не мешало всеобщее непризнание, отвращение и огромный, поистине гигантский рой сплетен, слухов и домыслов, которыми она была окружена. Если бы среди кобыл были шлюхи, Ясень, безусловно, принадлежала бы к их числу. У Ясень было более десетярых детей, и мало кто из них знал своего отца. Рожая обильно и часто, сия неправедная особь мало задумывалась о собственных детях и едва ли заботилась о них. Едва жеребенок подрастал - она забывала о нем. Замечала ли она их вообще? Любила ли?
Нет, детей своих не любила она, да и вряд ли нашелся бы конь, который владел бы её сердцем. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в перерыве между осенью и весной она внезапно родила уже-не-знает-какого-по-счету сына. Это был странный ребенок. Шайр-мать передала ему внешний облик, однако замашки у жеребенка были поистине арабские. Впрочем, отец сего творения, позже названного Сахой, так и не объявился.
Про себя Ясень знала, что Саха родился где-то между Весёлкой и Горбачом, но впереди ли Канистры или после? Самого Саху это не волновало. Мать тут же потеряла его, и он остался один, едва достигнув года.
В начале своего жизненного пути Саха был крайне положительный и бесконечно обворожительный ребенок. Он стоически пытался остаться в табуне, но кому нужен подкидыш? Кто, скажите, будет интересоваться нескладным, высоким, длинноногим мохнатым жеребенком, отчаянно боявшимся, что его оттолкнут, изобьют, выгонят? Какая кобыла станет волноваться, что чей-то ребенок голоден вот уже три дня, что ему холодно, что на днях он едва спасся от волчицы, но та, задев его ногу когтями, оцарапала её до крови? Кто ласково боднет его в шею, кто спросит его: "Малыш! Если ты хочешь, мы можем быть друзьями?" Нужен ли он? Зачем он?
Зачем он?
Этот вопрос страстно волновал Саху в дни его юности, заставлял его чего-то ждать, на что-то надеятся. Кто в юности не думал, что для него создан мир, что где-то по траве ходит его любовь и семья? И Саха ждал. Саха мечтал, он придумывал тысячи сценариев - в своих сладких мечтах он был вождем большого табуна, и каждый знал его, и каждый верил ему. А он, большой и сильный, оберегал табун от хищников и заботился о каждой кляче, о каждом новорожденном. Его любила самая прекрасная из всех кобыл табуна, и они были вместе.
Лиричная утопия... Какое болезненное удовольствие он испытывал, окунаясь в неё, страстно желая, чтобы так оно и сбылось, уговаривая себя, что вот, ещё чуть-чуть, там, за поворотом, начинается эта сладостная жизнь, ещё чуть-чуть потерпеть, ещё день, ещё год... Но не сбылось. Не началось. Не дождался.
Его гнобили. Его избивали. Он был самым слабым из всех в табуне, и  любая кляча могла вцепиться зубами ему в гриву. Он боялся сделать другому больно, ведь он знал, каково это - быть самым низким, самым ничтожным из всех. И любой был главнее. Саха покусился на пару ссохшихся травинок под этом сугробом? Лягни его, кобыла-мать, лягни! Он ничейный. Он изгой. Он никому из нас не нужен. Так лягни же его, кобыла, лягни!
Но Саха рос, мужал, делался сильнее. Он уже выше всех в табуне, сильнее всех. Теперь его боятся. Кто же забудет о том, что вчера какая-то мать попыталась его толкнуть? Она, упав от его мощного толчка в ответ, не поднялась уже боле. Голова её лежала на острой коряге, и выткнут был глаз. Её жеребенок остался сиротой. Саха перестал давать себя в обиду. Он вырос и, взрослея и умом и телом, делался все злее и желчнее. И та прекрасная, живая, нужная каждому существу идиллия теперь вызывала у него горькую усмешку и сарказм. Нет, ну кто в такое поверит?! Он теперь знает этот мир. Он теперь знает, что чтобы поесть, нужно лягаться, кусаться и толкаться. Чтобы спокойно спать, нужно расшугать всех вокруг. Чтобы никто не посягал на твою жизнь, нужно давать отпор в пять раз сильнее наездов. Ты должен быть сильным. Они не жалели тебя - не жалей и ты их, Саха! Им было наплевать, они оставляли тебя голодным - и ты оставь их! Не прощай их, Саха. Не прощай, прощение - душевная слабость. И он кормил в себе зверя такими словами, он тщательно убивал в себе все светлое и доброе. Он выжигал свою доброту ядом, разрывал себе сердце на кусочки - ведь сшитое железом сердце надежней. (Мне хотелось бы объяснить поподробнее про эту часть его душевного развития. По своей природе Саха вовсе не был злым ли жестоким. Жизнь - искуснейшая резчица - могла бы вырезать из него святого. Но вместо нежных ласк резцом она грубо обтесывала его, отхватывая порою целые куски, и то, что нормальная лошадь посчитала бы несущественным, Саха начинал воспринимать очень болезненно. Его сделали жестоким.)
В считанные месяцы табун из главного врага Сахи сделался его главной жертвой. Он был груб со всеми. Он обижал слабых. Он шугал жеребят. Он постоянно дрался с жеребцами, нередко перепадало и кобылам. Вскоре все начали сторониться его и избегать, кобылы старались подальше увести своих детей... Все забыли, как дурно обращались с ним, когда он был малышом. Весь табун помнил лишь о том, какой Саха высокий, какой сильный, какой злой... Постепенно Саха совсем одичал. Он вдруг заметил, что жертв, которым он мстил за свое жуткое детство, становилось все меньше. Табун ушел. Сбежал, если угодно. Тогда...
Он помнит это смутно, размыто, нечетко. Он помнит, как старался каждый камень перемолоть в пыль своими копытами, как старался лягнуть каждый куст! О, как хорошо врезалось ему в память острое, безысходное чувство собственной одинокой ярости. Он был слеп от безумного, пьяного торжества бешенства. Саха убил бы любого, окажись кто-то рядом. Но он был один. Совершенно один в огромном, чистом поле. Абсолютно один в этом чужом, так несправедливом мире... Когда ярость прошла, и жеребец вновь пришел в себя, он пытался заплакать от того болючего чувства собственной незначимости, что переворачивало его внутренности наоборот, и сердце стучало где-то в крупе, и легкие бились в голове... Он хотел бы заплакать. Но не мог.
Тогда его жизнь словно сломалась. Саха привык жить по четким, пусть и ужасным, болезненным для него правилам. Всегда был табун. Всегда были обиженные и оскорбленные. Всегда было какое-никакое, но общество. Но все изменилось - лошади ушли, он остался один в чистом поле, и Саха совершенно не знал, что делать ему с самим собой... От чего-то он начал сходить с ума. Порою виделся ему призрак матери - такой равнодушной, холодной, абсолютно бесчувственной самки. И он тщетно пытался отыскать в нем хоть капельку света и тепла. Но нет. Для Ясень не было света. Как не было его и для её горемычного сына-сиротушки...
Удержала его в здравом уме какая-то мелочь. Встретился старик-жеребец с седеющим крупом, который вытащил, сам того не зная, Саху со дна жизни. Вернул к реальности. Саха притих. Буйная, взрывная его ярость умерла в первый миг одиночества. Он впал в апатию. В какое-то полуобморочное состояние между жизнью и... нежизнью. Когда же это состояние покинуло его душу, Саха вдруг оказался в совершенно незнакомом месте... Здесь.
• Потомки
Не было.
• NPS
-

• Ваше имя
Ели имеете ввиду меня, а не Саху, зовите - Диор. И я откликнусь.
• Частота посещения Вами нашей ролевой
Раз-два в неделю. Я очень занятой человек.
• Средство связи с вами
Мейл указан в профиле.

Отредактировано Саха (2011-09-24 23:16:03)

0

2

Саха написал(а):

У Сахи был печальный опят юношеской влюбленности

опЫт, наверное?

Саха написал(а):

Но надежды. кто кому-то приглянется Саха, уж очень мала, поэтому такой исход маловероятен.

тут тоже намешано что-то...
исправить

и еще, внешность этого жеребца уже занята персонажем по имени Каламбур, поменять

0

3

Gector,
Да, опыт.
Намешанности никакой нет - указано, что Саха был влюблен, но взаимности не добился. Самому влюбится в кого-то или стать предметом чьих-то грез - совсем разные вещи. Если вы имеете ввиду что-то другое, поясните.
Внешность исправлю.

0

4

Саха, я имею в виду ошибки пунктуационные и орфографические в этом предложении, только и всего
и эта внешность, к сожалению, уже занята персонажем Минако)

0

5

Gector,
Теперь без ошибок, надеюсь?
Хм, а остались ли вообще свободные внешности владимирцев? Если и эта окажется занятой - я уж, право, готова буду на стенку лезть.

0

6

Саха, а должен быть именно владимерец? дело в том, что и эта внеха забита...
смотри, есть вот такой свободный

увеличить

0

7

Gector,
Миллион ругательств!
Спасибо за предложение. Пожалуй, никакой другой внешности нам просто не остается, однако фотографий этого коня крайне мало.
Пожалуй, мы сменим породу. Я, конечно, человек невезучий, но неужели и этот шайр будет забит?!

0

8

Саха, ну бывает и такое, что ж поделаешь) Этот конь пока свободен, можешь занимать)
принят, удачной игры!)

0


Вы здесь » Лошадиная Жизнь » Архив анкет » М, 14 лет, одиночка